Елена Шипилова: "Жизнь - это прыжки на батуте"

March 30, 2018

 

Дизайнер Елена Шипилова говорит образно, выстраивая большие яркие конструкции из смыслов и метафор. Мы внимательно слушаем и стараемся не отстать от полета мысли Елены. Выходит с трудом. Шипилова увлекает нас в свой мир творчества и ремесла, наглядно демонстрируя, что индустрия моды сегодня требует от дизайнера быть не только художником и технологом, но и бизнесменом, пиарщиком, краудфаундером, логистом, швецом, жнецом и даже немножко футурологом.

 

 

 

 

Дмитрий Михайловер: Елена, мы впервые беседуем с представителем модной индустрии, в которой мы, конечно же, профаны, поэтому заранее извиняемся, если вдруг наши вопросы покажутся Вам глупыми. Честное слово, не специально.

 

Елена Шипилова (смеется): Со мной такое часто происходит. Вчера я была на заседании закрытого женского клуба, и меня там тоже предупредили, что особо ничего не понимают, но хотят услышать все, сразу и с самого начала. Давайте, попробуем.

 

Юлия Ботова: А что было в самом начале?

 

Е. Ш.: Говоря о моде, я вспоминаю свою прабабушку, которая умерла в возрасте ста лет. Она всегда запоминала события по деталям: помнила, в каком платье она выходила замуж, в каком платье крестила первого ребенка, она помнила и хранила одежду, шарфики, украшения, старые билеты в театр, открытки. Женщина может не помнить число, год, но события она запоминает по деталям. Моя задача – создать такое «платье» - я говорю "платье", но это может быть пиджак, брюки, все, что угодно – которое даст ее владелице положительное воспоминание.

Раньше у меня был Модный Дом, который производил сложные вещи, где было много ручной работы, индивидуальный пошив. Сейчас, встречая своих клиенток спустя десятки лет, я узнаю, что те вещи, которые я для них создавала, сегодня носят их дочки или невестки. Конечно, с кризисом, многие перешли на мою промышленную линию: раньше на 100 тысяч они могли позволить себе купить 2-3 вещи, а сегодня – на эту сумму можно собрать себе полноценный гардероб. Но, все равно, ручная, индивидуальная работа – это то, что хранится на долге годы.

Я всегда говорю, что жизнь – это прыжки на батуте.  Иногда тебе кажется, что ты внизу, но на самом деле, это подготовка к большому подъему наверх. Однажды я собиралась встретить новый год у одной знаменитой подруги. Попав в пробку, бой курантов я «услышала» прямо в лифте. Я очень расстроилась. Вбежав в квартиру, я начала спрашивать у всех: «Ой, и что же теперь будет? Как же я теперь проведу этот год?» Среди гостей был один писатель, который сказал мне: «Елена, а что Вы волнуетесь? Вы же в лифте поднимались – значит впереди у вас целый год на подъеме». И, действительно, спустя несколько дней после этого события мне пришел факс. Текст был полностью на французском. Я сначала подумала, что это производители тканей снова что-то предлагают. Я попросила своего друга, председателя правления одного крупного банка, помочь с переводом. И оказалось, что меня приглашает Пьер Карден. Я сразу подумала: «А с чем же я поеду? Ведь нужна коллекция». В этот же момент друг сообщает мне, что их банк собираются продать французам, и им нужен хороший пиар, поэтому мне без проблем выделят очень приличную сумму на коллекцию: «Нам нужен пиар. Мы дадим тебе деньги. И ни в чем себе не отказывай. Только ты должна сделать нечто фееричное!» Самое интересное, что Пьер Карден - тоже узнал обо мне не просто так.

Моя первая коллекция была посвящена воспоминаниям о Флоренции. Это была яркая коллекция со сложными дорогими тканями. Я даже машину заложила, чтобы сделать ее. Это были не просто платья – это были отсылки к итальянскому историческому костюму. В этом был дух Франко Дзеффирелли, а Франко Дзеффирелли, в тот момент, был главным другом БОСКО. Помню, у меня тогда не было даже бирок, чтобы нашить их на одежду. И тогда мы нашили этикетки БОСКО. Помню, как я была впечатлена, когда один из пиджаков продался за сорок пять тысяч рублей – и это на конец сезона, с 40% скидкой. Я  выкупила свою машину. Конечно, это был успех. Но самый главный успех состоял в том, что коллекцию увидел Франко Дзеффирелли, который затем рекомендовал меня Пьеру Кардену. Я была простой русской девушкой, которая показала коллекцию Пьеру Кардену. У меня на показе были французские звезды - Депардье и другие. Это и был тот самый прыжок на батуте вверх. Я побывала в лаборатории Кардена, я увидела, как там работают. После этого во мне все поменялось. Что-то перестроилось в голове, и я стала совершенно другим дизайнером. Европейским. Я стала рисовать по 300 эскизов в сезон. В тот момент я поняла, что самое главное для меня – сделать из коллекции событие, шоу, праздник. Я пишу вместе с диджеями музыку, я приглашаю современных композиторов, художников, я продумываю темы…

 

Ю.Б. (перебивает): А как они рождаются?

 

Е.Ш.: Во сне! Название для моей первой коллекции, которую я повезла к Кардену, пришло мне во сне: "Охота на Единорога". Утром, проснувшись, я записала целое эссе, объясняя название. "Охота на Единорога" – это не история охотника и добычи, это история поиска женщиной своего мужчины. Удивительно, но потом оказалось, что в Париже есть маленький, не известный туристам музей Клюни (de Cluny), посвященный прекрасной Деве и Единорогу. Вот такое наитие. Обычно, тема приходит как бы «из ниоткуда», и я начинаю жить ей, выстраивать все вокруг нее, я рисую 40 образов буквально за два дня. А дальше уже – примерки, ткани…Последний раз это откровение пришло ко мне в Оптиной Пустыни. Я увидела образы царской семьи и поняла, что это моя тема. Это стало основной идеей коллекции с названием «17». В ней была взята очень высокая, очень эмоциональная нота.